Красивый, яркий, стильный. Много возможностей и функций. Он даёт нам работу, развлекает и обучает. Мы покупаем их, не задумываясь о том, как создаётся это устройство. Нам кажется, что на заводе тысячи китайцев на полностью автоматизированных производствах нажимают кнопки, собирая кусок пластика и металла с электронными «мозгами» и чёрным зеркалом. Потом — красивая коробка, красивые пакеты, плёночка, которую чокнутые блогеры снимают с эстетическим оргазмом на камеру такого же смартфона…
Какие самые важные параметры сегодня для любого устройства? Обыватель, конечно, смотрит на камеру и батарею — остальное его мало волнует. Ещё год назад, зайдя в магазины электроники, мы видели чёрные стёкла. Теперь же на прилавках сотни смартфонов стоят к нам спиной — той самой, где камера. Потому что отличить их с лицевой стороны просто невозможно: чёрное зеркало и точка. А вот с дизайном камеры можно поиграться, покрутить — что очень любят производители «богоизбранного» айфона и андроидов.
Поговорим о батарее. Это самый раздражающий фактор: батарейка садится в ответственный момент, не держится больше суток и раздражает уведомлениями: «Осталось 20% заряда». Тамагочи просит провода, бесконтактного друга для подкормки, чтобы продолжить радовать наш глаз и безделье в соцсетях. А из чего состоит эта батарея?
Главный элемент наших литиевых аккумуляторов — кобальт. В 70% случаев его добывают в Демократической Республике Конго. Это чудная, бедная страна, о которой мы много раз слышали. Анклав бедности, рабского труда и экзотических болезней.
Этот самый кобальт добывают более 110 тысяч шахтёров — мужчин и женщин с тёмной кожей. В основном вручную, без спецтехники (мы же в Конго), за 4 доллара в сутки. С переработками, ноги и руки этих людей попадают в завалы и обрушения шахт — чтобы мой новый Xiaomi 15T работал без зарядки пару суток. Цифры о нарушениях женского здоровья, загрязнении воды и воздуха пока скрываются, но их можно оценить одним словом — ЖОПА.
Дети темнокожих рабов тоже не брезгуют такой работой — хотя, при чём тут дети? Заказчики кобальта не брезгуют детским трудом. Уже сегодня около 40 тысяч рабочих детского возраста трудятся в кобальтовых шахтах.
Уличить «Яблочко» или китайские аналоги в использовании рабского труда никто не может: кобальт продаётся по цепочке, через кучу посредников, и попадает на конвейер «чёрных зеркал», пройдя долгий путь наценок и хитрых бухгалтерских махинаций. Они ж там все за экологию — убирают зарядники, эко-упаковка, все дела.
Наши африканские братья не раз пытались подавать в суд на Microsoft, Apple и другие корпорации, но всё это отфутболивается — как в фильме про сковородки с вредным тефлоном.
Жизнь рабочего очень интересна: её расписание могло бы вызвать зависть у любого продуктивного менеджера с таск-трекером в смартфоне:
- Просыпается ранним утром.
- Отправляется копать в шахту.
- Добытый кобальт везут в порт — две недели, 2000 км. Долго, да?
- Наш африканский рабочий едет этим путём с грузом, петляя по пустыням, а не по прямой — из-за высокой преступности и воровства, часто с летальным исходом для водителей.
- На протяжении 400 км установлены пункты платы за проезд. Без оплаты ты — труп. Нужно откатить пиратам около 500–1000 долларов.
- Шахтёры с рассвета 12–14 часов долбят киркой кобальтовую руду без СИЗ и укреплений, а потом промывают её в воде, которая используется для водопровода.
- Питаются тяжёлыми металлами, зарабатывают пневмонию и сопутствующие болезни.
- Скорая помощь обычно в 10 км от шахт. Пока доедет до места обрушения, работника уже нужно отпевать и копать для него новую яму.
Никель для аккумуляторов добывается в Индонезии такими же методами, как в Конго. Правда, трупов на шахтах, судя по новостям, побольше. Литий — в Австралии, Чили и Китае. Выхлоп по похоронкам — не меньше.
Потом сладкая кобальтовая руда, никель и литий отправляются в Китай, на завод, где пашут уже «жёлтые братья» — за такие же копейки, по 12 часов. Там всё обрабатывается, и создаются наши батарейки для смартфонов и ноутбуков.
Были ли попытки бороться с этим производственным циклом? Конечно. Но корпорации всегда сильнее. Это никогда не закончится. В противном случае цена телефона улетит в небеса и станет доступной только по семейной ипотеке. Рабочую крестьянскую революцию не предлагаю – всё равно мы будем покупать и пользоваться. Но, может, хоть подольше — а не каждый год менять? Ведь смена за 4 бакса для африканских рудокопов даётся не так уж легко.